Голубые мальчики и синие черти

В «Нью-Йоркской трилогии» Пола Остера мне больше всего запомнилась вторая часть — «Ghosts», где очень много внимания уделяется различным символам. Ключевое значение там имеют имена героев, и не случайно они переданы с помощью цветов: некто по имени White нанимает главного героя Blue следить за человеком по имени Black. Сходство имен с цветами постоянно обыгрывается по ходу действия, и конечно же там есть куча непереводимых моментов. Тем интереснее, как с ними справился переводчик.

Начнем с того, что в русской версии героев зовут Синькин, Белик и Черни (прямо как в анекдоте про русского, украинца и американца). Не знаю, как вам, но мне Синькин напоминает скорее Хармса, чем американский нуар и детективов.

Самое интересное начинается к концу романа. Там есть великолепная сцена, где герой, засыпая, думает о том, как странно, что у всего на свете есть свой цвет. И, разумеется, мысли его плавно смещаются к тем самым цветам — синему, белому и черному. Начинает он с синего:

There are bluebirds and blue jays and blue herons. There are cornflowers and periwinkles. There is noon over New York. There are blueberries, huckleberries, and the Pacific Ocean. There are blue devils and blue ribbons and blue bloods. There is a voice singing the blues. There is my father’s police uniform. There are blue laws and blue movies. There are my eyes and my name.

Перевод заслуживает того, чтобы привести его целиком:

Синица, синяя птица. Васильки и барвинки. Синяя дымка над Нью-Йорком, синий отлив Тихого океана. Голубика. Посинеть от холода или от злости. Голубая орденская лента и голубая кровь. «Голубые» мальчики. Синева неба и синева под глазами. Синюшный младенец. Голубые горы. Синяя униформа полицейского. Синька. Синькин.

Понятно, почему исчезли блюзы, синие законы и грустная музыка — в русском языке таких выражений нет и «синий» значит совсем не «грустный» (хотя, тут как посмотреть). Зато есть другие выражения, которые использованы на полную катушку — тут тебе и голубые мальчики, и синюшные младенцы, и синева под глазами, да просто синька, наконец!

Непонятно, почему исчезли важные детали: голубые глаза героя и то, что его отец был полицейским. И это я ещё не рассказываю, во что превратились остальные цвета. Скажем, переводчик просто не знал, что «lily-of-the-valley» — это ландыш, а не лилия.

Хорошо перевести такое — действительно трудная задача. И в подобных примерах отлично видно, как на русском языке мы часто читаем совсем другую книгу, а потом удивляемся, почему у этих американцев повсюду геи.

Особая же ирония заключается в том, что в отрывке про синий цвет есть два выражения, которые на русский переводятся с помощью черного и белого:

There are blueberries, huckleberries, and the Pacific Ocean. There are **blue devils** and blue ribbons and blue bloods.

«Bluberries» — это всем известная черника.

А вот «blue devils» — это, внезапно, белая горячка.

Похоже, цвет чертей зависит не от количества выпитого, а от национальности.

Немного рифмы для запоминания:

Шёл Черни однажды в бар.
Шёл и шёл и вдруг пропал.

Ну и ну, подумал Синькин. Это что за ерунда?
Ведь такого не бывает, ни за что и никогда!

Может, белая горячка наконец-то довела,
И несчастный просто сгинул, не оставив и следа?

Или голубые черти утащили его в лес?
Ведь куда-то он исчез!

(Да, я не Хармс)

Ваш комментарий
адрес не будет опубликован

HTML не работает

Ctrl + Enter
Популярное