Ctrl + ↑ Позднее

Системная аналитика

На случай, если «candyass» теперь напоминает вам парады — это ещё не конец. Почитала тут статью про газлайтинг и коварных абьюзеров, и вспомнила фильм «Primal Fear», в котором Ричард Гир так загазлайтил Эдварда Нортона, что у того аж раздвоение личности случилось:

“I’m losing this case. You know why I’m losing this case? ’Cause my fucking client is fucking lying to me!”

“No. I never lied to you.”

“Bullshit! No more bullshit, no more games. [...] I want you to tell me the truth. And do not even think of lying! You fucking killed him, didn’t you? You did it. You killed him. You’re so full of shit! You did it, didn’t you? Tell me the truth! Don’t lie to me. You little fuck, you did it, you killed him. You son of a bitch, you fucking killed him!”

“No!” “What the hell do you want from me now?

Quit your crying, I can’t understand a goddamn word you’re saying. You little **sissy**, you make me sick!

Oh, looky here, who the fuck are you?”

“Who the fuck are you?”

Благородная ярость в адвокате вскипает не зря — герой Нортона такой слабак, что его от самого себя тошнит. Слово «sissy» так похоже на «pussy», что даже значит то же самое. А вообще оно произошло от «sister», и теперь, как и «candyass», используется в двух случаях — либо парень ноет как девчонка, либо он просто удивительный человек.

P.S. Сиси, писи, асы... конец парада.

Немецкий. На самом деле я...

Кажется, немецкие некрофилы и зомби наконец меня отпустили (но это не точно). Читать романы и учить новые слова всё ещё лень, так что вместо Гессе второй месяц читаю пьесу про интеллигентного доктора и его домработницу. И никак не могу понять, автор издевается или нет — вроде реализм, но местами прямо Хармс какой-то.

Скажем, в четвёртом акте домработница пытается отбивать стейки молотком, доктор приходит в ужас и начинает объяснять, что так жить нельзя. А потом показывает, как надо, и так увлекается, что аж очки запотевают:

Frau N. Hier, nehmen Sie das Geschirrtuch und putzen Sie sich die Brille!

Dr. W. Nein, ich brauche meinen Lederlappen!

Протирать очки полотенцем не круто, для этого нужна специальная замшевая тряпочка. По-немецки она называется «lederlappen», потому что leder + lappen — это кожа + тряпка. Тут мне стало интересно, можно ли это перевести одним словом. Открываю гугл, а там Бэтмен. Только почему-то не «Lederlappen», а «Läderlappen». Ну, думаю, опечаталась, давайте ещё раз. А там опять.

Оказалось, Läderlappen — это и правда Бэтмен, но не по-немецки, а по-шведски. Причём логика та же самая — у него же кожаные крылья. Есть даже комикс с объяснением этимологии. А немцы дико веселятся, глядя на шведский дубляж «Тёмного рыцаря» — для них это звучит примерно как «чувак, протирающий окна».

Ещё немного, и смогу посмотреть «Мост» в оригинале.

Шоколадный заяц

У меня тут очередное лингвистическое открытие. Вчера услышала фразу «не менжуйся», и сначала не поняла, что это значит, а потом не поверила, что такое слово существует. Благо, под руку попался словарь, который сразу всё прояснил:

Не менжуйтесь от того, что Вы не умеете читать по-английски.

Александр Драгункин, доктор философии в области лингвистики

Вор Володя, женатый на цыганке Лидке и менжевавшийся между ходками в окуровском подвале с выводком цыганят, проиграл себя в «буру».

Константин Кучер, Проза.ру (а может и нет)

The candy-ass approach just isn’t going to work.

Если мы будем менжеваться, то ничего не добьемся.

Неизвестный автор в переводе неизвестного Глазунова

Теперь я знаю, что «не менжуйся» — это как «не ссы», только не на пацанском жаргоне, а на блатном. После такого и правда уже ничего не страшно. А «candy-ass» вообще как будто специально для тюрьмы придумали.

Хотела найти примеры реального использования, а нашла вот это:

Arthur is a young gay man in Montreal at a crossroads. He gets lost in a blizzard of boys and endless possibilities—looking to fall in love and to experience devotion—but he finds himself increasingly immersed in a world of hedonism and deception, especially as he deals with the messy remains of his relationship with Jeremy, his chimerical ex-boyfriend and first love. He moves to New York in search of something more, but due to a lack of foresight and chaotic romantic entanglements, he finds he still yearns for authentic connections with others. In a world that celebrates youth and extended adolescence, what does it mean to grow up?

“Candyass” is a coming-of-age novel with hard edges and a soft heart: a striking debut work about what it means to be young, queer, and urban today; a radical chronicle of queer love and desire among millennials, whose feelings and impulses flicker and fade along with the bright lights of the city at night.

Всего $13.99 и Артур ваш навеки.

Semyon Slepakov — Panamera

In our town, we have really smashed and evil roads
Our people break legs even at their harmless crossroads
Through these cracks constantly oozes canalization
And our schools are deeply in need of electrification

There’s no X-ray in our hospitals, everything’s simpler
A doctor can see through your bones, and he’s not a swindler
And to construct all the public trashcans and benches
There was spent zero dollars and zero pennies

Pipes leak in all of our flats
Our asphalt is now all in rags
Our houses crumble down like eggs

But our mayor has a “Porsche Panamera”
But our mayor has a “Porsche Panamera”
But our mayor has a “Porsche Panamera”
“Panamera”, “three sevens” license plate

We have only three small trams in our rather big town
They don’t have panes, wind just blows them up and down
Our buses are crowded like a tremendous meat grinder
And only the bravest old ladies can really survive it

There’s a mere one ambulance for all the people
(A mere one)
And if you need it, you’d better not be a cripple
(Don’t be a cripple)

But nobody ever will tell, no, nobody ever will tell
That our transport is actually so close to hell

For our mayor has a “Porsche Panamera”
For our mayor has a “Porsche Panamera”
For our mayor has a “Porsche Panamera”
“Panamera”, “three sevens” license plate

My citizens! Listen to me, I’m your mayor
There’s no car like my “Porshe Panamera”
And maybe you think that it cost me too much
But I can assure you, it’s worth it as such

So tender leather, my ass breathes anew
And my favorite thrill— a panoramic view
This car ionizes the air inside
So I can escape the stench outside

Believe me, our town, I love it so much
That’s why every day I (fuck it so much)
And all of your taxes I (love them as much)

And our mayor has a “Porsche Panamera”
And our mayor has a “Porsche Panamera”
(Not some crap of yours)
And our mayor has a “Porsche Panamera”
And his son has a “Bentley Continental”, shiny gold

Bouts-Rimés. Part 7

Всем привет! С вами лучший блог об отношениях в мегаполисе, и сегодня мы узнаем у парней, какая же она, идеальная девушка? Смотрим!

— Чтобы стройная была, но не из этих, которые даже в кофе калории считают, а нормальная, с большими сиськами. Но только не вульгарная и не тупая, такие меня не устраивают. Вот если Минаева читает, тогда у неё все шансы мне понравиться.

— Я вам так скажу, у руля в семье должен стоять мужчина — надёжный, как скала, и чтобы как за каменной стеной. Ну, вы поняли, да? А женщина... Ну а что женщина? Женщина должна за домом следить, борщ варить, детей кормить и не лезть не в своё дело. Нынче мода пошла на дерзких — мужики им, видите ли, не нужны. И выражение-то какое придумали — хуемрази! Эх, девки, не видали вы нормальных мужиков.

— Да кому нужны эти девушки, я лучше на метание бревна посмотрю. А может даже и поучаствую.

— Белая, глаза голубые и рост не меньше ста восьмидесяти. Ненавижу всех этих черномазых, понаехали тут из своих аулов, нормальных баб вообще не осталось. Надо всех чурок законом запретить и из страны выслать.

— Знаете, я работаю стоматологом, и мне кажется, что главное в девушках — это запах. Как-то пришла ко мне на приём модель, рот открыла, а там отвратительная язва, и воняет так, что Господи помилуй... Мне потом к психологу идти пришлось, целоваться три месяца не мог.

— Моногамные отношения давно изжили себя. На любой вечеринке найдется с десяток фривольных красоток, которые только и ждут, когда мои руки окажутся у них в трусиках. Может, я чего-то не понимаю, но зачем себя ограничивать?

Батюшки, девонька, да мне девяносто восемь лет. Бабка моя уж десять лет как померла, с тех пор и нет у меня никого. Мужское достоинство ещё на месте, и на том спасибо.

— Все бабы — меркантильные твари. Кучу денег на них тратишь, а они всё равно о новом айфоне мечтают. У меня бывшая последние сбережения спёрла и в рулетку проиграла. Потом пришла вся в слезах прощения просить. Я ей говорю, дура, ну куда ты лезешь, казино всегда выигрывает! Но она же баба, что с неё взять.

— Зачем искать идеал, если можно найти его в самом себе?

P.S. Основано на изумительных реальных событиях.

Extra. Part 5

Рабы капитализма

Сначала хотела назвать пост «Чёрный день капитализма», и случайно узнала, что в Корее есть праздник «Чёрный день», посвященный неудачникам, которым никто ничего не подарил на день святого Валентина. Отмечается он 14 апреля — грустные парни и девушки одеваются в чёрное, едят специальную лапшу в чёрном соусе и жалуются друг другу на чёрную несправедливость судьбы.

И есть ещё «Белый день» — 14 марта мужчины дарят женщинам подарки в благодарность за 14 февраля. Потому что 14 февраля женщины дарят их мужчинам, да.

А вот у американцев всё как надо — 14 февраля страдают мужики, а 14 марта наступает расплата — день стейка и минета. Придумали его исключительно для веселья, но феминистки реально негодуют.

Абонент временно недоступен

Читатель поделился идеей, почему «flies» много — оказывается, на театральном сленге так называются софиты. И тогда получается, что «all his friends are in his flies» значит, что друзья всегда на виду. Круто, ну.

Два весёлых гуся

И он же предложил перевести «skinny coffee» как «кофе для тощих».

Без шансов

В «Leading Lady Parts» спрятано столько пасхалок, что не хватает только кролика.

В продюсерах две женщины и негр. Не, ну правда.

Негр снимался в «Чёрном зеркале», и пусть это был последний сезон, не вспомнить первый просто невозможно.

Фраза, которую говорят актрисы на прослушивании: «It’s what I’ve always wanted... the chance to speak».

Лина Хиди играла маму Джоффри и Сару Коннор.

«Look at my face» — любимая фраза Лорен Купер, самой известной героини «The Catherine Tate Show». А ещё Кэтрин играла спутницу Доктора Кто, а leading lady — врач. Кажется, не зря они с Дэвидом Теннантом совместный эпизод сняли.

На первом постере в конце фильма написано «Mary Ploppins», и лучше бы я это не гуглила.

Финальный монолог героини заканчивается словами «Me too, me too», а в титрах играет песня «Woman» про нелегкую женскую долю.

И самое крутое — режиссёр феминистка. Настоящая.

Без шансов

Ну и наконец, научная фантастика про параллельные миры:

’Yeah, yeah, it was...’

’It’s always hard to tell, isn’t it? But... I think I did all right. Yeah, I’m... I think **I’m in with a shot**.’

Героиня, которой на прослушивании не дали сказать ни слова, абсолютно уверена, что у неё все шансы на главную роль. Ну, а почему бы и нет — она же не жирная, не чёрная, не старая и даже не Эмилия Кларк. Казалось бы, what could go wrong?

Шуты, диорамы, властные женщины — «shoot» и «shot» могут значить вообще что угодно. Обычно идиома «иметь все шансы» выглядит как «to be in with a chance», и с ней всё понятно. Но тут «chance» превращается в «shot» и получается «to be in with a shot», как будто ты уверен в своих силах, потому что внутри у тебя штук десять Б-52.

Два весёлых гуся

Ну и немного про расизм:

’Oh, thank God! I’m **gagging for** a coffee. Three **skinny cappuccinos**. Do you want yours extra hot?’ ’Oh, I’m... I’m actually here to read.’ ’What?’

Бодишейминг кофе — это конечно да, расизму и не снилось. Полчаса пыталась понять, как называется троп «skinny coffee», но так и не поняла. Кажется, что-то между метонимией и катахрезой — «skinny» здесь описывает тех, для кого придумали низкокалорийный кофе.

А «gagging for» — это когда ты англичанин и смертельно хочешь чего-нибудь выпить или заняться сексом. Как слово стало сленгом, не очень понятно, но «gag» же значит кляп, которым можно подавиться, а так и умереть недолго. А может речь про шутки Поперечного, там же тоже умереть не встать.

В голову зачем-то приходит БДСМ, некрофилия и гуси, но это уже другая история.

На абордаж

С сексизмом вроде закончили, теперь про эйджизм:

’Hi, I’m Lena, it’s really nice to meet you.’

’No.’

’Sorry?’

’We’re after leading ladies, not leading lady’s mum.’

’Yeah, I am a leading lady.’

’No, you’re not.’

’I AM a leading lady.’

’No, you’re not.’

’Yes, I am.’

’Nope!’ [...]

’But you’re hot.’ ’Yeah, hot mum!’ ’Hot mum... I could **get on board with** that.’ ’I can hear you.’ ’Next!’

Лучшая роль Лины Хиди ever.

А «get on board with» и правда произошло от кораблей — когда соглашаешься взойти на борт, то как бы говоришь капитану и команде, что тебя всё устраивает и тебе это подходит. А если название у корабля окажется не очень удачным, ну, что ж.

Тонкая свинина

Драматургия у «Leading Lady Parts» потрясающая — за семь минут автор успела показать все проблемы, волнующие современное общество: менсплейнинг, объективацию, бодишейминг, эйджизм, расизм, тупизм, и кучу других, названий которых я не знаю.

’It’s what... I’d always wanted... The chance...’

’Oh, no. That was fine. I mean... fine. But could you just be a bit... thinner?’

’Thinner?’

’Yeah, we really saw her as...’

'Thin.' 'Like a **twiglet**.' 'Like a twiglet.' 'Yeah. You know, feminine, vulnerable, delicate and... thin.' 'But with a **great rack**.'

Как сказал Пушной, я бы мог оценить её ум и масштаб её личности, если б не её катастрофически большие сиськи. Ну, может и не great rock, но для запоминания «great rack» в самый раз. А если ещё знать, что «rack» тут значит оленьи рога, совсем красиво выходит.

С «twiglet» вроде всё просто — про тонкие ветви у Пушного другая песня есть. Но можно добавить математики, и тогда «twig» + «piglet» превращается в сленговое значение «twiglet» — когда жрёшь как свинья, а всё равно остаёшься худой, как тростинка, и тебе все завидуют. А если ещё и грудь четвёртого размера, то и такая песня у Пушного есть.

Ctrl + ↓ Ранее