140 заметок с тегом


Тут собраны заметки про книги и то, как они выглядят в оригинале.

Сказано — сделано

Герою в романе вообще не везёт — мало того, что повсюду маньяки и сумасшедшие, так ещё всё время кто-нибудь вырубает, и не просто так, а с издевательствами:

Flicking through the tattered pages, I discover it’s a ledger of sorts containing a list of dates going back nineteen years alongside entries written in strange symbols.

It must be some sort of code.

Evelyn’s letter is stuffed between the last two pages. [...]

Looks like clever old Evelyn didn’t accept her fate as easily as I first believed. [...]

The bodyguard snores.

Unable to wring any further information from the letter, I replace it in the ledger and slip both in my pocket.

‘Thank heavens for devious minds,’ I mutter, stepping through the door. ‘**You said it**,’ says somebody behind me. Pain explodes in my head as I slam into the floor.

I say, it’s almost like you can say it again and completely unlike says you. You don’t say.

Усыплять охранников и читать чужие письма — до добра не доводит, это да.

В ногах страха нет

Где Бэтмен, там и его антагонист, и в романе это загадочный Футмен. Бэтмен за четыреста страниц упоминается два раза, а Футмен — 155 раз, так что забыть его невозможно:

‘The **footman**?’ I say, the name ringing an alarm bell somewhere deep within me. ‘Is he responsible for Anna’s murder, or the wounds on my arm?’

‘I very much doubt it,’ says the Plague Doctor. ‘The footman isn’t going to stop with your arm.’ [...]

I look at my hands. They’re clutched so tightly my fingernails are digging into my palms.

‘The footman,’ I repeat to myself.

The name means nothing, but the feeling it evokes is unmistakable. For some reason, I’m terrified of this person.

Слово «footman», как и «batman», связано с армией — так называли пехотинцев, потому что логично же. А потом название перешло к слугам, которые всегда на ногах — открывают двери карет, наливают вино за ужином, провожают гостей.

Но в романе footman — маньяк, который ходит за героем по пятам, подкидывает дохлых кроликов и каждую главу пытается убить. И мне всю книгу было интересно, как же это перевести, чтобы сохранить подобное ощущение.

— Лакей, — повторяю я.

Самое обычное слово вызывает у меня необъяснимое чувство ужаса. Я почему-то до смерти боюсь этого человека.

Да. Так страшно, что даже нет.

Когда я на почте служил ямщиком

Дворецкому действительно пришлось худо — не успел он понять, что вообще происходит, как на него набросился какой-то сумасшедший и избил до полусмерти.

Нападающему после этого тоже не поздоровилось, а я в очередной раз узнала, кто такой Бэтмен на самом деле:

A tall fellow in a charcoal-stained shirt is bound by his wrists and dangling from a hook on the ceiling, his feet only barely touching the floor. He’s unconscious, a head full of dark curly hair slumped against his chest, blood speckling his face. [...]

‘What the devil?’ I say, taking a step back in alarm. ‘Who is this man, Evelyn?’

‘This is Gregory Gold, the fellow who assaulted our butler,’ says Evelyn, eyeing him as one would a butterfly pinned to a corkboard.

‘The butler was my father’s **batman** during the war. Seems Father’s taken the assault rather personally.’

Так и вижу, как Бэтмен всю войну прошёл с отцом главной героини, потому что был его денщиком:

batman — “officer’s servant,” originally military title for “man in charge of a bat-horse and its load,” from bat “pack-saddle”, from Old French bast, from Late Latin bastum. Hence also batwoman.

И Бэтвумен на вьючной лошади. В смысле, на Бэтмобиле.

Маленький ад

Агата Кристи и ba-donka-donk напомнили роман «The Seven Deaths of Evelyn Hardcastle», где детектив каждый день просыпается в разных людях, чтобы раскрыть одно и то же преступление. Тут мне Амазон ничего не обещал, а оказалось так увлекательно, что читала целый день подряд, и ни о чем и не догадалась до самого конца.

Сначала герой просыпается в лесу, слышит, как рядом убивают какую-то Анну, пытается её найти, и выходит к усадьбе, где суровый дворецкий шлёт его обратно в лес. А на следующий день просыпается снова и понимает, что теперь он и есть этот дворецкий:

‘What’s happening to me?’ I stammer, clutching at my throat, surprised by the hoarse northern voice coming out of it.


‘How did...’

But I’m asking the wrong person. The answers are caked in dirt and trudging up the stairs to Daniel’s room. [...]

‘You can’t go up there, Mr Collins,’ she says. ‘**There’ll be merry hell to pay** if Lady Helena catches you running around in your **smalls**.’

Скорее всего мистер Коллинз был в ночной рубашке и колпаке, но я конечно представила его ba-donka-donk в маленьких стрингах, потому что «smalls» — это британское нижнее белье, как в истории про жену мэра и Гарри Поттера.

Про «there’ll be merry hell to pay» не помню, но понятно, что ничего хорошего оно не предвещает. Хочется перевести как-нибудь драматично, типа «тебя ждут адские муки». И на самом деле так и есть — «there’ll be hell to pay» значит «тебе не поздоровится», или «тебе очень не поздоровится», или «тебе очень очень не поздоровится», смотря сколько раз туда воткнуть добродушное «merry».

Merry Christmas, кстати.

Под покровом ночи. Talk Like a Playa

‘Jeez,’ Charlie said, turning and looking out the back window.

Minty Fresh seemed to turn his full attention to driving safely now. ‘What the hell are those things?’

‘I call them sewer harpies. They’re the things that call to us from the storm sewers. They’re a lot stronger now than they used to be.’

‘They’re scary is what they are,’ said Minty.

‘I don’t know,’ Charlie said. ‘Have you gotten a good look at them? I mean, they got the badonkadonk out back and some fine ba-joopbadangs up front, know what I’m sayin’, dog? Buss a rock wid a playa?’ He offered his fist for Minty to buss him a rock, but alas, the mint one left him hangin’.

‘Stop that,’ Fresh said.

‘Sorry,’ Charlie said.

‘Talk Like a Playa in Ten Days or Less — Stone Thug Edition?’ Minty asked.

Charlie nodded. ‘We got the CD into the store a couple of months ago. I practice in the van. How am I doing?’

‘Your Negro-osity is uncanny. I had to keep checking to make sure you’re still white.’

Садовник в мышеловке

Сидели тут с друзьями в баре и обсуждали этимологию Змея Горыныча — «гора» или «гореть»? Я была за гору, но точно никто не знал, так что пришлось читать Википедию:

В некоторых славянских языках значения «гора» и «лес» не различаются, поэтому есть версия, что Горыныч — от слова «гора» в значении «лесной».

Горыныч живёт обычно в горах, нередко у Огненной реки и стережёт Калинов мост, по которому попадают в царство мёртвых.

Так что про гору я была права, но самое интересное оказалось по ссылкам:

Сморо́дина (Смородинка, Огненная река, Пучай-река, Несей-река; от др.-рус. смо́род «смрад, сильный, неприятный, удушливый запах») — река в восточнославянских волшебных сказках, былинах и заговорах. Отделяет мир живых от мира мёртвых, аналог древнегреческого Стикса.

Кали́нов мост — мост через реку Смородину в русских сказках и былинах, соединяющий мир живых и мир мёртвых. За Огненной рекой жил Змей Горыныч и находилась избушка Бабы Яги.

После таких открытий про смородину и калину почему-то вспомнили, как Эллен с Хью Лори обсуждали разницу между американским и британским сленгом:

Hey, shawty, I know your ba-donka-donk has you chuffed to bits, but after hearing you chin wag about it for the past hour, I really wish you’d stop flossing.

Все эти слова первый и последний раз видела лет пять назад, когда смотрела видео. А тот, кто про них вспомнил, знал «ba-donka-donk» ещё в детском саду, и заодно предложил угадать, что такое «whodunnit».

На слух похоже на разборки в негритянском квартале — who done it, bitch? Тепло. Может, так котов наказывают? Холодно. Ну, не знаю, что-то про убийство? Горячо. Ладно, смотри уже Википедию.

whodunit or whodunnit (a colloquial elision of “Who [has] done it?” or “Who did it?”) is a complex, plot-driven variety of the detective story in which the puzzle regarding who committed the crime is the main focus. The reader or viewer is provided with the clues from which the identity of the perpetrator may be deduced before the story provides the revelation itself at its climax. The investigation is usually conducted by an eccentric, amateur, or semi-professional detective.

В общем, любой детектив Агаты Кристи можно назвать whodunnit.

И я даже встречала это слово раньше, но не запомнила:

The doorbell rang. Glen yawned extravagantly then jumped down from my lap. I wasn’t expecting anyone. [...] Who’s behind the door? Boring.

I don’t like pantomimes or **whodunnits** – I like to have all the relevant information at my disposal at the earliest opportunity, so that I can start to formulate my response.

Теперь всё время вижу садовника, который сделал ЭТО.

Под покровом ночи. Working Outside

‘It’s outside work, isn’t it,’ said Tam, by way of explanation.

‘So?’ I asked.

‘English people don’t like working outside, do they?’

‘Well, I’ve been out in it all day,’ I said. ‘And I’m English.’

Tam looked at me. ‘I know that,’ he said. ‘But you’ve been with us, haven’t you?’

Под покровом ночи. Mountains

I said, ‘You shouldn’t drop litter, you know.’

‘Why not?’ said Tam.

‘Well,’ I replied. ‘You know. It looks bad, doesn’t it? Spoils the countryside and everything.’

‘That’s a load of shite and you know it,’ he said.

‘No it isn’t,’ I said. ‘You can’t just go chucking rubbish all over the place.’

‘You can if you want,’ said Tam. ‘All this stuff about litter is just English pathetic . . .’ He trailed off, and then started again. ‘This is Scotland. You’re in Scotland and these mountains have been here millions of years. It doesn’t make any difference, a few fag packets for fuck sake. That’s just English fucking pathetic shite.’

‘He’s right,’ said Richie.

‘Yeah . . . I suppose so,’ I said.

I couldn’t see any mountains.

Под покровом ночи. The Great Report

Later that evening I sat down, once more, to plot the framework of my Great Report. The clearing I’d made on my desktop was still there, untouched and un-encroached-on—save by a small, dead moth whose corpse had landed there after whatever parachute it had put its faith in had failed. I swept it aside; and, once again, the space was pristine, perfect, blank. Tabula rasa: I pronounced the words aloud as I surveyed the leather, breathing in its smell of cut grass and detergent. Just sitting before it, above it, filled me with a sense of infinite possibility. I pictured myself as an industrialist, viewing a clearing in the forest where his factory would go; or as an urban planner, given carte blanche to design from scratch a new, magnificent cosmopolis; a mathematician, a topologist or trigonometrist, contemplating space in its most pure and abstract form; an explorer, sea-discoverer, world-conqueror from centuries gone by, standing at his prow as his dominion-to-be hove into view: this virgin territory that he would shape after himself and make his own. Placing my laptop in the middle—the exact, geometric centre—of this clearing, I opened a fresh document and stretched its borders out until it filled my screen entirely. As I did this, though, just as the document’s expanding lower boundary reached the bottom of my screen, my finger momentarily lost contact with the glide-pad; when the finger made contact again, it caused the applications docked invisibly at the screen’s base to pop up, impinging on the clean neutrality both of the screen and of my mind. Trying to hide them once more, I accidentally tapped on the docked news page, which slipped from its box, inflating as it rose, like some malicious genie, taking the screen over—and in an instant, all the extraneous clutter, all the world-debris, that I’d so painstakingly eliminated flooded back into the clearing, ruining it.

Ю и В сидели на стене

‘Can I read a boy’s dream?’

‘You can,’ the BFG said, and he lifted her to a higher shelf.

The label on the nearest boy’s-dream jar read as follows:



‘I find that one rather silly,’ Sophie said.

Ctrl + ↓ Ранее