14 заметок с тегом

Martin McDonagh

Extra. Part 4.2

Розовые утки

Недалекий Андерсен у Макдоны всё время считает идиотами всех вокруг, кроме себя:

‘However, “The Emperor’s New Clothes” has us quite perplexed.’ ‘Perplexed’ is alright, just means he’s thick.

Тут мне стало интересно, почему в британском сленге «thick» связано с глупостью. Оказывается, дело в толщине черепа — чем он толще, тем медленнее до человека доходит. Есть даже слово «thickskulled» — буквально твердолобый, но не упрямый, а тупой.

P.S. Мир рухнул под тяжестью толкового словаря. Твердолобый — это и правда тупой, а не упрямый. И это я ещё про «нелицеприятный» не рассказываю.

Под покровом ночи. Minor changes

Marjory. Did the children like it? Hans. Like it? They loved it, mate. Even the **thick** ones. And there were loads of them, it was all rich kids.

Тут то же самое, но мне почему-то вспомнился Чехов. И хотя в переводе всё-таки «Fat and Thin», сочетание «thick and thin» в английском действительно существует:

Oh, I understand you met my wife? Charming woman, don’t you think? Plenty of grit there, too. Stood by me **through thick and thin**, that woman. In season and out of season. Fine figure of a woman she was, too, in her youth. Wonderful carriage, flaming red hair.

Пожалуй, для Пинтера идиома «through thick and thin» слишком проста — сразу понятно, что значит она «и в горе, и в радости». Сначала подумала, что логика тут от Чехова — пока денег много, ты толстый, когда кончились — худой. А она ещё круче — старинное выражение «through thicket and thin wood» описывало коварные английские леса, где тонкие деревья перемежались непроходимой чащей.

Бесподобный мистер Крот

Благодаря беседе в чате узнала, что Дюймовочка может быть не только Thumbelina, но и Thumbelisa. Забавное совпадение с лисой из поста. А ещё Мальчик-с-пальчик — это Tom Thumb. Обычное имя, никакого отношения к мартовским котам не имеет, но отделаться от этой картины я уже не могу.

Под покровом ночи. Crucio

~~~

WARNING!

A VERY VERY VERY DARK MATTER.

NO JOKE.

~~~

Foster Parents So you want to be just like Jesus, do you?

Katurian And she said, “Finally you fucking get it!” (Pause.) And they stared at her a little while. And then it started. (The dreadful details of the following are all acted out onstage.) Her foster-mother embedded in her daughter’s head a crown of thorns made of barbed wire, because she was too lazy to make a proper crown of thorns, while her foster-father whipped her with a cat-o’-nine-tails, and after an hour or two of that, they asked her, when she regained consciousness …

Foster Parents Do you still want to be like Jesus?

Katurian And, through her tears, she said, “Yes, I do.” (The parents place a heavy cross on the girl’s back. She walks around with it in pain.) So they made her carry a heavy wooden cross around the sitting room a hundred times until her legs buckled and her shins broke and she could do nothing but stare at her little legs going the wrong way, and they said to her …

Foster Parents Do you still want to be like Jesus?

Katurian And she almost got sick for a second, but she swallowed it so she wouldn’t look weak and she looked them in the eye and she said, “Yes, I do.” (The parents nail her to the cross and stand it upright.) And then they nailed her hands to the cross and bent her legs back around the right way and nailed her feet to the cross and they stood the cross up against the back wall and left her there while they watched television, and when all the good programmes were over they turned it off and they sharpened a spear and they said to her …

Foster Parents Do you still want to be like Jesus?

Katurian And the little girl swallowed her tears and she took a deep breath and she said, “No. I don’t want to be like Jesus. I fucking am Jesus!”

books   drama   Martin McDonagh   plays   The Pillowman   vespertine   vespertine reading

Точка Б

В семье Диккенса и без Андерсена хватало веселья, и дети настолько к этому привыкли, что их уже ничем не удивить:

Dickens. Five weeks of this shit! I mean … it’s not like I don’t have other things to do!

Catherine. And who’s the lucky lady this week, Charles?

Dickens. Oh don’t you fucking start. [...]

Catherine. Come, children. As your father is being a cock, I believe it is time for your bedtimes. [...]

Kate. Is Daddy banging the broads again, Mummy?

Catherine.

‘Again’ suggests there was a time when Daddy wasn’t **banging the broads**, that he then restarted **banging the broads**, so your terminology, Kate, isn’t quite **on the button**, is it, darling?

Да, детка, папа опять пошёл по бабам. Впрочем, не опять, а снова. Выражение «banging the broads» — даже не идиома, а скорее эвфемизм. Смысл у него прямой, хоть и завуалированный. Если помните, «broad» значит бабу, ну а «bang» — это настолько милая версия «fuck», что завтра расскажу про неё отдельную историю.

А вот «on the button» хоть и напоминает варежки и компот, вообще никак с ними не связана. Идиома пришла из бокса, где ребята вроде цыгана Микки отправляли друг друга в нокаут точным попаданием в подбородок, он же button. И теперь «on the button» значит «прямо в точку» или «точно». Нажми на кнопку  — получишь результат. Да точно, точно, жми уже.

Ну что, пьеса кончилась, и теперь вы знаете, за что именно я люблю МакДону (и помните одиннадцать клёвых штук). А у меня ломка — такого кайфа от чтения я давно не испытывала. Особенно прекрасны рабыни-негритянки на фоне новостей о неумолимой американской толерантности. И ведь Мартина не только никто не проклял, ему «Оскара» дали. А Кевину Харту запретили его вести. О дивный мир.

Головоломная головомойка

В середине пьесы нелепый Андерсен приезжает к мрачному Диккенсу, и тут начинается настоящее веселье. Если верить Мартину, все великие романы Чарльза пишет сестра-близнец Марджори по имени Памела. Диккенс же совершенно не разбирается в литературе, зато виртуозно владеет матом.

Мало того, что Андерсен плохо понимает по-английски, так он ещё и постоянно путает Диккенса с Дарвином, что вызывает у Чарльза приступы лютой ярости:

Dickens. Dickens! Mr Dickens! Mr Charles fucking Dickens! I’ve only been telling you that for five fucking weeks!

Hans. Dickens, I know! Over and over, don’t I …?!

Dickens. How many more times?! [...] I’m the Christmas Cripples! He’s the Origin of the Fucking Species! [...] When are you going to fucking leave?! It’s been five fucking weeks, mate! You said it’d be two when you first turned up, and I nearly choked at two! But five!

Hans. No, it’s … I love the sound of your talking but it’s, oh, it’s so **going over my head**, do you see?

Несмотря на всё красноречие Чарльза до Андерсена никак не доходит, чем Диккенс отличается от Дарвина. Когда что-то «go over (one’s) head», это буквально пролетает над головой (и мимо ушей), потому что слишком сложно для понимания.

К счастью, на помощь несчастному приходят дети и жена писателя:

Kate. Daddy says he doesn’t like you and he wishes you would leave.

Catherine. Katie, dear, that’s not what he said.

Walter. Fucking leave, he said.

Catherine. Walter …

Dickens. It’s not that I don’t like him. He’s just **doing my fucking head in**!

Диккенсу тупоголовый Андерсен очень нравится, да, но как-то не радует, ведь второй месяц ебёт ему мозги, хотя обещал свалить в свою Данию ещё три недели назад. Я бы и рада перевести «do (one’s) fucking head in» иначе, но с талантом Чарльза не поcпоришь.

Впрочем, если убрать оттуда «fuck», получится вполне безобидное «do (one’s) head in», то есть «выносить мозг». Оттенков может быть сколько угодно, смысл не изменится, потому что «do» всегда значит «fuck», а не только у Паланика.

Под покровом ночи. The poor thing

Press Man Please. I’ve got my blind mother to look after.

Hans (yawning) Do ya?

Press Man I’m all she’s got.

Hans Where’s that whiny violin coming from? Oh yes, your mouth!

Press Man She’s not just blind, she’s deaf and dumb too, the poor thing.

Hans She’s blind, deaf and dumb? She’ll hardly notice you’re gone!

Под покровом ночи. Don’t axe stupid questions

Press Man Oh. Shit. Hello again.

Hans scratches his nose with the axe.

What’s the axe for?

Hans For axing things. Don’t axe stupid questions. [...]

Press Man For axing what?

Hans For axing whom.

Marjory For axing who.

Hans Oh, I thought it was ‘whom’ when we don’t know whom we’re axing.

Marjory We do know whom we’re axing.

Hans We do. He doesn’t.

Press Man Well I do now!

Hans Oh, he does now.

Бесподобный мистер Крот

Как по-английски «Русалочка», знают все, спасибо Диснею.

А как насчёт Дюймовочки?

Hans. And my final fan mail for this week comes from … Ooh, ‘Anonymous’. Jerk! [...] ‘Dear Andersen, how come all your stories seem like they could have been written by a black midget imprisoned in a three-foot box?’

They exchange a look, then Marjory comes back down the ladder to sit beside him again. As she listens she plays with a kitten puppet, along with the pigeon ones.

‘“**Thumbelina**”, for instance. A tiny woman, befriended by bugs, and rescued by a bird. [...]

All things that, most likely, only a very clever pygmy woman [...] might dream up. You heard me, Andersen. A pygmy woman chained up in a three-foot box.’

//They look at each other, then he gestures to the pigeon and kitten puppets she’s playing with.// Well, that’s **put the cat amongst the pigeons**!

Дюймовочка — перевод не только красивый, но и точный, ведь Thumbelina была размером с thumb, а дюйм равен ширине большого пальца.

А ещё куклы кота и голубя, с которыми играет Марджори, там не просто так — идиома «put the cat amongst the pigeons» очень похожа на «пустить лису в курятник» и значит то же самое. Запоминается она сама собой, особенно если любите фантастический мультик Уэса Андерсона.

Под покровом ночи. Minor changes

Marjory Did the children like it?

Hans Like it? They loved it, mate. Even the thick ones. And there were loads of them, it was all rich kids.

Marjory They loved it? They loved ‘The Little Black Mermaid’?

Hans Um … everybody loved it, reallly. Yeah. Although, y’know, I had to make a couple of changes. Minor changes.

Marjory Changes?

Hans Just to the title … and some bits about, y’know, the lead character.

Worried, Marjory comes to the front of the glass.

There’s no such thing as black mermaids! Everybody knows that!

Marjory But …

Hans But what?!

Marjory There’s no such thing as mermaids!

Hans Splitting hairs! [...]

Рассказы дядюшки Гоблина

И ещё немного о сумасшедшей матушке Андерсена:

Hans. Don’t get any funny window ideas, by the way. That reinforced glass cost shitloads. Marjory. If I’d wanted to escape, I’d’ve escaped years ago. Hans. **Says you**.
Marjory. I can’t leave until it arrives, anyway. Hans. Until what arrives? Marjory. My future. Hans. **Gobbledygook** was the first signpost on my mum’s flightpath to the nuthouse, so you just watch yourself.

После раздвоения личности Хью Лори что угодно со словом «say» напоминает мне Энтони. И если «you can say that again!» значит «и не говори!», то «says you» — это «ага, рассказывай». В смысле, я тебе, конечно, верю... но нет.

А «gobbledygook» — это тарабарщина, непонятная или невнятная речь, один из признаков психических заболеваний. Слово произошло не от гоблинов, а от глупых индюшек — англичане птичье кулдыканье передают словом «gobble». А «gook» хоть и напоминает детское гуканье, на самом деле значит тупицу или сумасшедшего.

В пьесе Ганс пытал Марджори не хуже, чем белогвардейцы Поликарпа, поэтому запомнила я всё это вот так:

— Говори! Говори, говорю! Говори, кому говорят, говори! Говори, где танк!
— Не скажу!
— Обыскать!
— Ты что ж думаешь, гоблин белопузый, своими грязными кулачонками храброе сердце Кибальчиша взять? Никогда!
— А вот так? (достает купюру)
— Глупец! (берет купюру)
— Пойдешь через лес, к мосту, выйдет девочка... Девочку не трогай! Выйдет мальчик, вынесет танк.
— Зубы заговариваешь? Так я тебе и поверил! Хватит тарабарщину нести, а ну говори!

P.S. Реклама Билайна заиграла новыми красками.

Тяжелая картофельная долька

Ганс Христиан — дядька известный, и ему пишут все, кому не лень, от короля Испании до маленькой девочки из Ирландии:

Hans. Ooh, a letter all the way from Oireland. From little Maureen, aged eight. Sure, we’ll give her a go! Appalling handwriting, but I suppose it is Ireland. [...] Perhaps Maureen was using a little potato, dipped in ink?! Aren’t I mean?!

Marjory. If she’s writing from Ireland in the 1850s, and if she could find a potato, I doubt if she’d be dipping it in ink. [...] They don’t have any potatoes there now.

Hans. How sad! When it’s what they’re famous for. ‘Dear Hans …’ A little informal! ‘I did read …’ I’ll do it in my Irish voice … ‘I did read your wonderful story, “The Little Match Girl”, and it brought a tear to me eye, so it did. For didn’t it remind me of me own harsh life …’ Here we go, begging letter …

‘Me own harsh life, orphaned and **destitute** at the age of eight …’ Hang on, she’s eight and she’s using big words like ‘**destitute**’? I don’t think so, Maureen! [...]

В детстве истории Андерсена привели меня в такой ужас, что я отлично понимаю, почему Мартин над ними издевается. «Девочка со спичками» куда круче Сартра и всех униженных и оскорбленных страдальцев Достоевского. А слово «destitute», подозрительно сложное для восьмилетки, напомнило мне обездоленную Соню Мармеладову — девочку, проститутку, декабристку, ну и просто красавицу.

Ctrl + ↓ Ранее