38 заметок с тегом

novels

Под покровом ночи. London

I spend the rest of lunch hour talking to them about my favorite spots back home—Honest Jon’s, Rough Trade East, and Out on the Floor, the record shops I hang out in. I tell them about my mean but sexy Irish girlfriend, Fiona, and my best blokes, Tam and Natz. By the time lunch is through, I’ve created a universe I can see down to the last detail—the Sex Pistols and Joy Division posters on my wall, the fags I smoke out the window of the flat Fiona and I share, the nights spent playing music at the Hope and Anchor and the Halfmoon, the days devoted to cutting records at Abbey Road studios. When the bell rings and Charlie says, “Let’s go, you todger,” I feel homesick for this London I left behind.

Фиг там был

Ну конечно всё не так просто. В милых детских стишках «nuts to you» может значить «фиг тебе», но вообще смысл куда ближе к «иди ты в лес, орехи собирать». В зависимости от ситуации словами «nuts to ...» можно сказать «иди нафиг» (дебил тупой), «мне пофиг» (задолбал уже) или «фиг с тобой» (исчезни наконец).

Выражение редкое и очень британское. Вот так оно выглядит у Адамса в «Автостопом по Галактике»:

Trillian burst in through the door from her cabin.

“My white mice have escaped!” she said. An expression of deep worry and concern failed to cross either of Zaphod’s faces. “**Nuts to** your white mice,” he said.

Trillian glared an upset glare at him, and disappeared again.

А если заменить «фиг» на что-нибудь другое, станет понятно, причем тут многозначное «nuts», и почему на обложке «Rhyme Stew» написано «Warning! Unsuitable for small readers».

Во поле берёзка стояла

Играла недавно в игру типа «Что? Где? Когда?», а там вопрос:

В знаменитой песне из романа Стивенсона «Остров сокровищ» поётся:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца,
Йо-хо-хо и бутылка рому!

Логично предположить, что «йо-хо-хо» — это хохот пиратов, однако это не так.

Какая фраза соответствует этому возгласу в русском языке?

И тут я такая взяла и сразу угадала (ага).

Кто бы знал, как это пишется хоть, не то что переводится.

Fifteen men on the dead man's chest—**Yo-ho-ho**, and a bottle of rum! Drink and the devil had done for the rest—**Yo-ho-ho**, and a bottle of rum!

Как-то не очень полегчало, йо. Долго думала, а потом сдалась и узнала, что есть такой жанр песен — шанти. Их пели моряки во время тяжелой работы, чтобы задать ритм и синхронизировать усилия. Паруса поднять, сети вытянуть, скормить кого-нибудь акулам — легко на сердце от песни весёлой.

Всегда думала, что пятнадцать человек на сундук мертвеца — это они так добычу делили. А они его двигали, оказывается, настолько он тяжелый был. И под ром дело шло значительно веселей.

Раз, два, взяли — вот как yo-ho-ho выглядит на русском. Но это если прозаично. А если поэтично, то у наших бурлаков была такая же песня, как и у английских пиратов:

Эй, ухнем, эй, ухнем!
Ещё разик, ещё раз.

Разовьем мы березку,
Разовьем мы кудряву!
Ай-да-да, ай-да,
Ай-да-да, ай-да,
Разовьем мы кудряву.

Почти как yo-ho-ho, но даже лучше. А понять, что они такое странное с берёзкой делали, помогла другая песня, про то же самое, но уже у рабочих и крестьян:

Эх, дубинушка, ухнем!
Эх, зеленая, сама пойдет, сама пойдет!
Подернем, подернем, да ухнем!

Сначала её пели батраки, когда выкорчевывали огромные деревья, чтобы освободить землю под пашню (хотя мне представляется что-то другое). Потом Шаляпин. А потом волшебным образом песня стала гимном надвигающейся революции, и была даже популярнее, чем «Самая-самая».

А у бурлаков берёзы страдали ещё более замысловато — когда корабль становился на мель, под него засовывали целое дерево, ветви расправлялись течением и судно было легче вытаскивать со дна.

Вот сколько нам открытий чудных готовит море, ром и гугл.

Огонь из преисподней

‘Then I want to stand up,’ the Mayoress continues excitedly, ‘without even excusing myself, right there and then in the middle of whatever is going on!’

She stands up.

‘And then I want to take off my hat and my chain!’

She removes her hat and throws it across the room, then lifts her chain from around her neck and drops it to the floor.

‘Then I want to remove my robe!’

She removes her robe.

‘Then I want to rip open my blouse!’

She rips open her blouse.

‘Then I want to pull down my skirt!’ She pulls down her skirt. ‘Then I want to remove my **unmentionables**!’ She removes her bra and knickers.

‘And then I want to scream at the top of my voice: I will not be contained! I will not be restricted! I refuse to be imprisoned by any role, by any name or by any definition! I am free! I am free! I am free!’

Исподнее, которое нельзя называть. Экспеллиармус!

Бунт на корабле

Ещё в чёрном-чёрном городе жил мэр, который не догадывался, откуда берутся дети. А на голове у него была чёрная-чёрная кукуруза.

Suddenly the Mayor lays his cutlery down in the middle of his plate.

‘I sometimes feel rather trapped in this regalia, Miriam,’ the Mayor says, gesturing to his red robes, his black **tricorn** hat and the heavy, gold chain around his neck. [...]

Или нет. Кажется, он начал догадываться.

Да и «tricorn» — не про кукурузу вовсе, а про треуголку.

А у мэра была жена, которая полностью разделяла его чувства.

With delighted surprise at this confession, the Mayoress exclaims:

‘It is the same for me, Marmaduke! Sometimes at dinner-parties I want to lay down my knife and fork, not in the middle of my plate, but askew at some **wanton** angle!’ [...]

Муж у неё был Мармадюк, а любовники — Валера и Антон. Экстравагантная была женщина.

The Mayor gasps.

Или нет. Она же тоже не знала, откуда дети берутся.

Под покровом ночи. What is it that I do?

You follow PC Carter and Mr Edwards as they walk away from the hospital, through the village, past lit yellow streetlight after lit yellow streetlight.

They pass a small, square building in a state of disrepair. The building’s bricks are crumbling and its windows are boarded up. The words ‘Gladeville Undertakers’ are printed in black above its door. The words are faded, almost illegible.

PC Carter points at the faded black words.

‘What do you think that means?’ she asks.

‘It doesn’t mean anything,’ says Mr Edwards. ‘Mr Anderson is crazy.’

You fly through the derelict building’s door and emerge inside a small, dust covered room. An elderly man wearing a black suit is standing behind a wooden counter in the centre of the room, lit from above by a single yellow bulb. This is Mr Anderson. No one has entered the building for as long as Mr Anderson can remember, for no one in the village knows what the building is for, including Mr Anderson himself.

‘I am an undertaker,’ he mutters to himself. ‘An under taker. An under taker. A taker of unders. I am an undertaker. I undertake. What do I undertake? What is it that I do?’

Заморский препод

В одном чёрном-чёрном городе была чёрная-чёрная школа, где чёрный-чёрный учитель в чёрной-чёрной мантии целыми днями читал с детьми чёрную-чёрную книгу. А на голове у него была чёрная-чёрная доска.

A man wearing a black gown and **mortarboard** is standing with a fierce expression and folded arms in front of a large, blank blackboard.

The schoolteacher’s name is Mr Dawson. He is facing an orderly arrangement of small, identical, metal desks and chairs, each fixed to the floor. Sat at all but one of these immovable learning-stations, encased in a rigid, black uniform, is an obediently mute, reluctantly attentive child.

Или нет. Кажется, учитель всё-таки был белый. В новом романе Майка Рассела происходит такое, что я ни в чем не уверена. Вот вроде и есть золотой храм, а вроде и нет. Вроде светит солнце, а вроде и ночь. Вроде утка, а вроде и кролик. А в чёрной книге вообще написано, что ничего этого нет и быть не может.

И даже доска — не доска вовсе, а академическая шапочка. Квадратная такая, с кисточкой, как в американских фильмах про выпускников. Раньше её часто носили учителя, а называется она так потому, что внешне похожа на доску, на которой каменщики держат цементный раствор для кирпичей, он же mortar. Масоны, «Mortal Kombat» и прочие чёрные-чёрные развлечения тут ни при чем.

Ещё чуть-чуть, и я начну сомневаться, что смысла смерти не существует, так что пойду дальше книжку читать, пока не поздно.

Под покровом ночи. Gold Temple

You see a gold temple.

The gold temple is glowing; it is emanating a gold aura of extraordinary brilliance. The gold light touches you and you feel bliss.

The gold temple has no windows, no doors, no openings of any kind. Its exterior gives no indication as to the nature of its contents.

What shape is the gold temple that you see? What shape is its base? What shape is its roof? What shape are its walls?

The gold light that the gold temple is shining continues to touch you and you continue to feel bliss. You gaze in wonder at the enigmatic edifice. It is a seamless vision of endless fascination. You could gaze at it forever.

Tick.

Suddenly the gold temple vanishes and you see only these words on this page.

The feeling of bliss has disappeared.

Where is the gold temple?

Ямщик, не гони лошадей

После истории про отрубленные пальцы читательница попросила разобрать другие штуки из книжек Дэвида Вонга, чтобы не было страшно читать его в оригинале. Ну и чтобы вы узнали, что это за дядька такой, вдруг вам тоже понравится его сумасшедшее творчество.

Дядька весёлый — впервые я о нём узнала из статьи «6 Harsh Truths That Will Make You a Better Person», которая открыла глаза миллионам американцев. Даже боюсь о ней рассказывать, вдруг она и вам что-нибудь откроет. Мне вот открыла, что у автора есть книжка «John Dies at the End» и чувство юмора. Ну, и конечно я решила её почитать.

Лирическое отступление. Лет десять назад посмотрела чёрную-чёрную комедию «Пятница. 12», и так она была прекрасна, что сразу же прочитала все гневные рецензии. И в одной из них встретила чудесное слово «трэш-хоррор», которым с тех пор и описываю все подобные штуки. В хорошем смысле, да.

Так вот, Дэвид Вонг — тот ещё трэш-хоррор. Всего он написал четыре книжки, три из которых про Джона, а в описании четвёртой есть nightmarish villains with superhuman enhancements. Может, когда-нибудь прочитаю остальные, а пока у меня хорошие новости — в первой части нет ничего сложного.

Честно хотела рассказать про кошмарный сленг, идиомы или хоть что-нибудь, что могло бы помешать вам насладиться чтением, но ничего такого там нет. Самые обычные слова, даже проще #ADirtyJob.

А потом вспомнила, что одна штука там точно была, и она как-то связана с дробовиком. Чтобы вы поняли, что такое трэш-хоррор — слово «shotgun» в тексте встречается 41 раз. И да, я просмотрела их все. И на сорок первом поняла, что это было в другой книжке.

Ну а потом просмотрела все остальные, и наконец нашла:

Justin pulled up in the biggest sport-utility vehicle Lincoln had ever seen. Bright yellow. Tinted windows. Justin leaned out the driver’s side and shouted, “Dude, come on, you’re riding **shotgun**.”

Чувак, камон, ты едешь на дробовике. И правда круто. Только это никакой не трэш-хоррор, это романтическая комедия, и дробовиков там нет. А «shotgun» значит всего лишь переднее сиденье автомобиля. Потому что во времена Дикого Запада рядом с кучером сидел охранник с дробовиком и защищал экипаж от грабителей. И в этот раз я даже не выдумываю.

Дай пять

Когда герою «Desert of Vice» мерещились штуки в духе Линча, выглядело это примерно так:

Unconscious, you dream of a man in white cowboy suit. ’Beware the **digits**.’ he says. What a strаnge dream.

Во фразе «берегись цифр» смысла и так не особо много, но она становится куда интереснее, если знать, что «digits» значит не только цифры, но и пальцы. А учитывая вдохновение авторов Лавкрафтом, это могут быть хоть щупальца Ктулху. Без контекста остаётся только догадываться (или доиграть до конца).

Спойлер: прошла игру два раза, не помогло.

Про то, что «digits» значит пальцы, впервые я узнала из романа «John Dies at the End». Это адская смесь чёрной комедии, кровавых ужасов и зомби-апокалипсиса, и там на каждой странице что-нибудь вот такое:

I [...] stepped back and slipped in something slimy again. A little wet pile of what I thought were sausages. On closer inspection, I saw they were fingers.

Four severed **digits**, along with strips of flesh and bare bone. They all had an odd, misshapen look, as if they were somewhat melted.

В этот раз придумывать красивых совпадений не пришлось — с латинского «digitus» значит «палец», и цифры в английском языке действительно произошли от пальцев, потому что на пальцах считали до десяти. А потом об этом начали забывать, и сейчас «digits» в таком значении встречается редко.

Ctrl + ↓ Ранее