3 заметки с тегом

Paul Auster

Верный броненосец

Сходила тут на нового Гиллиама, и он восхитителен. Весь фильм Дон Кихот называет несчастного режиссёра своей верной белкой, потому что «оруженосец» по-английски «squire», но слово слишком сложное, и получается как-то так:

 “I command you to release my squirrel!” “This has nothing to do with me!”

В переводе белка изящно превратилась в броненосца, и это очень смешно. К сожалению, не помню точную цитату с полной игрой слов, а субтитров пока нигде нет, поэтому приведу пример из Пола Остера, который про Дон Кихота завернул не менее круто, чем Гиллиам.

В романе «City of Glass» писатель Куинн ввязывается в сомнительную авантюру и выдаёт себя за частного детектива по имени Пол Остер. А потом решает найти настоящего Остера, и понимает, что детектива с таким именем в Нью-Йорке нет. Зато есть писатель Пол Остер, который пишет эссе о Дон Кихоте и верит, что автором книги был вовсе не Сервантес, а сам Дон Кихот:

Don Quixote, in my view, was not really mad. He only pretended to be. In fact, he orchestrated the whole thing himself. Remember: throughout the book Don Quixote is preoccupied by the question of posterity. Again and again he wonders how accurately his chronicler will record his adventures.

This implies knowledge on his part; he knows beforehand that this chronicler exists. And who else is it but Sancho Panza, the faithful **squire** whom Don Quixote has chosen for exactly this purpose?

[...] Cervantes hiring Don Quixote to decipher the story of Don Quixote himself. There’s great beauty to it.

И если вы тоже запутались, сколько там Полов Остеров и какой из них настоящий, то добро пожаловать в постмодернистскую игру одной игры с другой игрой внутри третьей игры — любимый жанр Пола Остера (и Терри Гиллиама).

У вас варежка расстегнута

В детстве меня укладывали спать сразу после Хрюши и Степаши, как раз когда по телевизору начиналось самое интересное: Шварценеггер готовился спасти всё человечество, более скромный Стивен Сигал спасал самолеты и поезда, а в редких случаях красотки целовали кого-нибудь из них в благодарность за подвиги (дольше трех секунд на это посмотреть ни разу не удалось).

Ясное дело, спать совершенно не хотелось, зато очень хотелось узнать, что же там происходит и чем дело кончится. Манящий телевизор находился в одной комнате с диваном, но экран всегда загораживала широкая спина, охраняющая мой сон. К счастью, никто не замечал, что полированная спинка дивана отражает происходящее достаточно для того, чтобы разбудить меня с утра было непосильной задачей.

Думаю, так и родилась моя любовь к кинематографу, а когда мне разрешили смотреть кино по вечерам, возник ещё и интерес к просмотру в оригинале. Большинство фильмов по телевизору шли в озвучке, за которой проглядывало нечто загадочное. Скоро мне стало интересно, что происходит на самом деле, когда герой кричит «заткнись!». Понятно было плохо, но угадывалось что-то вроде «шатап».

Конечно, в те времена у меня не было интернета, и даже нормальный словарь был непозволительной роскошью. Все возможные варианты написания таинственного слова, которые пришли мне в голову, найти нигде не удалось. Гораздо позже я узнала, что такое фразовые глаголы, и поняла, что слов было два: «shut» и «up».

Судя по фильмам, когда героя кто-то бесит настолько, что он уже не стесняется в выражениях, кроме как «shut up» сказать ему нечего. Американцы, что с них взять. То ли дело мы, у нас есть варианты на все случаи жизни: цыц; завали (что-нибудь); закрой форточку; прикуси язык; не отсвечивай; ну и мой любимый: молчать, пока зубы торчат.

У них такого точно нет, куда им. Или всё-таки есть? Очень уж похоже:

If a guy complains about the food, tell him to **button it**. If he keeps it up, act like he’s not there and serve him last. If that don’t do the trick, tell him you’ll put ice water in his soup the next time. Even better, tell him you’ll piss in it. You gotta let them know who’s boss.

Бывалый моряк учит салагу, как разносить еду голодным и не очень вежливым собратьям, и использует подходящее к случаю выражение «button it», которое в зависимости от контекста можно перевести любым из упомянутых вариантов (или кучей других). Для разнообразия возьмем «захлопни варежку».

Кстати, если вам интересно, как это выглядит в русском переводе, то вас ждет очередной сюрприз от автора незабвенного Синькина — никак. Серьезно, там этого просто нет, как и всего остального:

Никому не позволяй садиться себе на шею. Кто-то громко требует жратву — обслужи его последним. Если не уймется — скажи, что нассышь ему в компот. Пусть знает, кто здесь главный.

Про компот — божественно, что тут скажешь.

Если вы видели мультик «Coraline» по Нилу Гейману, то знаете, какую роль там играют пуговицы. Если не видели, то за пару минут поймете, что без них никак не обойтись, если хочешь остаться в заманчивом ином мире. Представьте, что пуговицы не только пришивают на глаза, но ещё и зашивают ими рот. Пожалуй, говорить после такого не очень удобно.

P.S. Только что узнала, что бывают варежки, которые в прямом смысле захлопываются, а откидной верх крепится на пуговицу. Идеально.

Голубые мальчики и синие черти

В «Нью-Йоркской трилогии» Пола Остера мне больше всего запомнилась вторая часть — «Ghosts», где очень много внимания уделяется различным символам. Ключевое значение там имеют имена героев, и не случайно они переданы с помощью цветов: некто по имени White нанимает главного героя Blue следить за человеком по имени Black. Сходство имен с цветами постоянно обыгрывается по ходу действия, и конечно же там есть куча непереводимых моментов. Тем интереснее, как с ними справился переводчик.

Начнем с того, что в русской версии героев зовут Синькин, Белик и Черни (прямо как в анекдоте про русского, украинца и американца). Не знаю, как вам, но мне Синькин напоминает скорее Хармса, чем американский нуар и детективов.

Самое интересное начинается к концу романа. Там есть великолепная сцена, где герой, засыпая, думает о том, как странно, что у всего на свете есть свой цвет. И, разумеется, мысли его плавно смещаются к тем самым цветам — синему, белому и черному. Начинает он с синего:

There are bluebirds and blue jays and blue herons. There are cornflowers and periwinkles. There is noon over New York. There are blueberries, huckleberries, and the Pacific Ocean. There are blue devils and blue ribbons and blue bloods. There is a voice singing the blues. There is my father’s police uniform. There are blue laws and blue movies. There are my eyes and my name.

Перевод заслуживает того, чтобы привести его целиком:

Синица, синяя птица. Васильки и барвинки. Синяя дымка над Нью-Йорком, синий отлив Тихого океана. Голубика. Посинеть от холода или от злости. Голубая орденская лента и голубая кровь. «Голубые» мальчики. Синева неба и синева под глазами. Синюшный младенец. Голубые горы. Синяя униформа полицейского. Синька. Синькин.

Понятно, почему исчезли блюзы, синие законы и грустная музыка — в русском языке таких выражений нет и «синий» значит совсем не «грустный» (хотя, тут как посмотреть). Зато есть другие выражения, которые использованы на полную катушку — тут тебе и голубые мальчики, и синюшные младенцы, и синева под глазами, да просто синька, наконец!

Непонятно, почему исчезли важные детали: голубые глаза героя и то, что его отец был полицейским. И это я ещё не рассказываю, во что превратились остальные цвета. Скажем, переводчик просто не знал, что «lily-of-the-valley» — это ландыш, а не лилия.

Хорошо перевести такое — действительно трудная задача. И в подобных примерах отлично видно, как на русском языке мы часто читаем совсем другую книгу, а потом удивляемся, почему у этих американцев повсюду геи.

Особая же ирония заключается в том, что в отрывке про синий цвет есть два выражения, которые на русский переводятся с помощью черного и белого:

There are blueberries, huckleberries, and the Pacific Ocean. There are **blue devils** and blue ribbons and blue bloods.

«Bluberries» — это всем известная черника.

А вот «blue devils» — это, внезапно, белая горячка.

Похоже, цвет чертей зависит не от количества выпитого, а от национальности.

Немного рифмы для запоминания:

Шёл Черни однажды в бар.
Шёл и шёл и вдруг пропал.

Ну и ну, подумал Синькин. Это что за ерунда?
Ведь такого не бывает, ни за что и никогда!

Может, белая горячка наконец-то довела,
И несчастный просто сгинул, не оставив и следа?

Или голубые черти утащили его в лес?
Ведь куда-то он исчез!

(Да, я не Хармс)