118 заметок с тегом


Под покровом ночи. Talk Like a Playa

‘Jeez,’ Charlie said, turning and looking out the back window.

Minty Fresh seemed to turn his full attention to driving safely now. ‘What the hell are those things?’

‘I call them sewer harpies. They’re the things that call to us from the storm sewers. They’re a lot stronger now than they used to be.’

‘They’re scary is what they are,’ said Minty.

‘I don’t know,’ Charlie said. ‘Have you gotten a good look at them? I mean, they got the badonkadonk out back and some fine ba-joopbadangs up front, know what I’m sayin’, dog? Buss a rock wid a playa?’ He offered his fist for Minty to buss him a rock, but alas, the mint one left him hangin’.

‘Stop that,’ Fresh said.

‘Sorry,’ Charlie said.

‘Talk Like a Playa in Ten Days or Less — Stone Thug Edition?’ Minty asked.

Charlie nodded. ‘We got the CD into the store a couple of months ago. I practice in the van. How am I doing?’

‘Your Negro-osity is uncanny. I had to keep checking to make sure you’re still white.’

Садовник в мышеловке

Сидели тут с друзьями в баре и обсуждали этимологию Змея Горыныча — «гора» или «гореть»? Я была за гору, но точно никто не знал, так что пришлось читать Википедию:

В некоторых славянских языках значения «гора» и «лес» не различаются, поэтому есть версия, что Горыныч — от слова «гора» в значении «лесной».

Горыныч живёт обычно в горах, нередко у Огненной реки и стережёт Калинов мост, по которому попадают в царство мёртвых.

Так что про гору я была права, но самое интересное оказалось по ссылкам:

Сморо́дина (Смородинка, Огненная река, Пучай-река, Несей-река; от др.-рус. смо́род «смрад, сильный, неприятный, удушливый запах») — река в восточнославянских волшебных сказках, былинах и заговорах. Отделяет мир живых от мира мёртвых, аналог древнегреческого Стикса.

Кали́нов мост — мост через реку Смородину в русских сказках и былинах, соединяющий мир живых и мир мёртвых. За Огненной рекой жил Змей Горыныч и находилась избушка Бабы Яги.

После таких открытий про смородину и калину почему-то вспомнили, как Эллен с Хью Лори обсуждали разницу между американским и британским сленгом:

Hey, shawty, I know your ba-donka-donk has you chuffed to bits, but after hearing you chin wag about it for the past hour, I really wish you’d stop flossing.

Все эти слова первый и последний раз видела лет пять назад, когда смотрела видео. А тот, кто про них вспомнил, знал «ba-donka-donk» ещё в детском саду, и заодно предложил угадать, что такое «whodunnit».

На слух похоже на разборки в негритянском квартале — who done it, bitch? Тепло. Может, так котов наказывают? Холодно. Ну, не знаю, что-то про убийство? Горячо. Ладно, смотри уже Википедию.

whodunit or whodunnit (a colloquial elision of “Who [has] done it?” or “Who did it?”) is a complex, plot-driven variety of the detective story in which the puzzle regarding who committed the crime is the main focus. The reader or viewer is provided with the clues from which the identity of the perpetrator may be deduced before the story provides the revelation itself at its climax. The investigation is usually conducted by an eccentric, amateur, or semi-professional detective.

В общем, любой детектив Агаты Кристи можно назвать whodunnit.

И я даже встречала это слово раньше, но не запомнила:

The doorbell rang. Glen yawned extravagantly then jumped down from my lap. I wasn’t expecting anyone. [...] Who’s behind the door? Boring.

I don’t like pantomimes or **whodunnits** – I like to have all the relevant information at my disposal at the earliest opportunity, so that I can start to formulate my response.

Теперь всё время вижу садовника, который сделал ЭТО.

Под покровом ночи. Working Outside

‘It’s outside work, isn’t it,’ said Tam, by way of explanation.

‘So?’ I asked.

‘English people don’t like working outside, do they?’

‘Well, I’ve been out in it all day,’ I said. ‘And I’m English.’

Tam looked at me. ‘I know that,’ he said. ‘But you’ve been with us, haven’t you?’

Под покровом ночи. Mountains

I said, ‘You shouldn’t drop litter, you know.’

‘Why not?’ said Tam.

‘Well,’ I replied. ‘You know. It looks bad, doesn’t it? Spoils the countryside and everything.’

‘That’s a load of shite and you know it,’ he said.

‘No it isn’t,’ I said. ‘You can’t just go chucking rubbish all over the place.’

‘You can if you want,’ said Tam. ‘All this stuff about litter is just English pathetic . . .’ He trailed off, and then started again. ‘This is Scotland. You’re in Scotland and these mountains have been here millions of years. It doesn’t make any difference, a few fag packets for fuck sake. That’s just English fucking pathetic shite.’

‘He’s right,’ said Richie.

‘Yeah . . . I suppose so,’ I said.

I couldn’t see any mountains.

Под покровом ночи. The Great Report

Later that evening I sat down, once more, to plot the framework of my Great Report. The clearing I’d made on my desktop was still there, untouched and un-encroached-on—save by a small, dead moth whose corpse had landed there after whatever parachute it had put its faith in had failed. I swept it aside; and, once again, the space was pristine, perfect, blank. Tabula rasa: I pronounced the words aloud as I surveyed the leather, breathing in its smell of cut grass and detergent. Just sitting before it, above it, filled me with a sense of infinite possibility. I pictured myself as an industrialist, viewing a clearing in the forest where his factory would go; or as an urban planner, given carte blanche to design from scratch a new, magnificent cosmopolis; a mathematician, a topologist or trigonometrist, contemplating space in its most pure and abstract form; an explorer, sea-discoverer, world-conqueror from centuries gone by, standing at his prow as his dominion-to-be hove into view: this virgin territory that he would shape after himself and make his own. Placing my laptop in the middle—the exact, geometric centre—of this clearing, I opened a fresh document and stretched its borders out until it filled my screen entirely. As I did this, though, just as the document’s expanding lower boundary reached the bottom of my screen, my finger momentarily lost contact with the glide-pad; when the finger made contact again, it caused the applications docked invisibly at the screen’s base to pop up, impinging on the clean neutrality both of the screen and of my mind. Trying to hide them once more, I accidentally tapped on the docked news page, which slipped from its box, inflating as it rose, like some malicious genie, taking the screen over—and in an instant, all the extraneous clutter, all the world-debris, that I’d so painstakingly eliminated flooded back into the clearing, ruining it.

Ю и В сидели на стене

‘Can I read a boy’s dream?’

‘You can,’ the BFG said, and he lifted her to a higher shelf.

The label on the nearest boy’s-dream jar read as follows:



‘I find that one rather silly,’ Sophie said.

Под покровом ночи. Where is Wellington?

‘The human bean,’ the Giant went on, ‘is coming in dillions of different flavours. For instance, human beans from Wales is tasting very whooshey of fish. There is something very fishy about Wales.’

‘You mean whales,’ Sophie said. ‘Wales is something quite different.’

‘Wales is whales,’ the Giant said. ‘Don’t gobblefunk around with words. I will now give you another example. Human beans from Jersey has a most disgustable woolly tickle on the tongue,’ the Giant said. ‘Human beans from Jersey is tasting of cardigans.’

‘You mean jerseys,’ Sophie said.

‘You are once again gobblefunking!’ the Giant shouted. ‘Don’t do it! This is a serious and snitching subject. May I continue?’

‘Please do,’ Sophie said.

‘Danes from Denmark is tasting ever so much of dogs,’ the Giant went on.

‘Of course,’ Sophie said. ‘They taste of great danes.’

‘Wrong!’ cried the Giant, slapping his thigh. ‘Danes from Denmark is tasting doggy because they is tasting of labradors!’

‘Then what do the people of Labrador taste of?’ Sophie asked.

‘Danes,’ the Giant cried, triumphantly. ‘Great danes!’

‘Aren’t you getting a bit mixed up?’ Sophie said.

‘I is a very mixed-up Giant,’ the Giant said. ‘But I does do my best. And I is not nearly as mixed up as the other giants. I know one who gallops all the way to Wellington for his supper.’

‘Wellington?’ Sophie said. ‘Where is Wellington?’

‘Your head is full of squashed flies,’ the Giant said. ‘Wellington is in New Zealand. The human beans in Wellington has an especially scrumdiddlyumptious taste, so says the Welly-eating Giant.’

‘What do the people of Wellington taste of?’ Sophie asked.

‘Boots,’ the Giant said.

‘Of course,’ Sophie said. ‘I should have known.’

Пикантный бариста

И в завершение темы кулинарных изысков:

An **epicure** dining at Crewe  Found a rather large mouse in his stew. Cried the waiter, ‘Don’t shout And wave it about Or the rest will be wanting one too.’

Several children saw the funny side of the rhyme and laughed.

Miss Honey said, ‘Do you know what an epicure is, Matilda?’

‘It is someone who is dainty with his eating,’ Matilda said.

Сначала узнала, что человек, разбирающийся в тонкостях изысканной пищи, называется гурмэ. А гурман просто любит поесть, и чем больше — тем лучше. Потом долго пыталась понять, чем отличается эпикурейство от эпикуреизма, а сибаритство — от гедонизма. А потом шоколадка кончилась.

Ментоловый беспредел

И вторая часть хитроумного плана продаж:

‘Can you really turn the mileage back with an electric drill?’ young Michael asked.

‘I’m telling you trade secrets,’ the father said. ‘So don’t you go talking about this to anyone else. You don’t want me put in **jug**, do you?’

‘I won’t tell a soul,’ the boy said. ‘Do you do this to many cars, Dad?’

‘Every single car that comes through my hands gets the treatment,’ the father said. ‘They all have their mileage cut to under ten thou before they’re offered for sale.

And to think I invented that all by myself,’ he added proudly. ‘It’s **made me a mint**.’

Тут к еде добавилась посуда — «jug» на британском сленге значит тюрьму. Возможно, потому что Джинну в кувшине было не очень удобно. По редкости слово напоминает кутузку, а я теперь знаю, причём тут Кутузов.

А дальше случилось открытие — «make a mint» значит «заработать кучу денег» не потому, что мята зеленая, а потому что «mint» — это монетный двор:

The origin of the word “mint” is ascribed to the manufacture of silver coin at Rome in 269 BC at the temple of Juno Moneta. This goddess became the personification of money, and her name was applied both to money and to its place of manufacture.

Богиня Монета — это даже лучше, чем Монеточка.

Сладкая жизнь

В детстве обожала смотреть «Матильду», и до сих пор помню, как мерзкий Дэнни де Вито учил сына обманывать покупателей с помощью опилок и дрели. И как раз в этих эпизодах книжки и оказалось самое интересное:

‘I don’t see how sawdust can help you to sell second-hand cars, Daddy.’

‘That’s because you’re an ignorant little **twit**,’ the father said. His speech was never very delicate but Matilda was used to it. She also knew that he liked to boast and she would **egg him on** shamelessly.

Что «twit» значит тупицу, догадалась без словаря.

А на «egg him on» открыла словарь и поняла, что такое классика английской литературы:

egg someone on — encourage someone to do something foolish or risky. he liked to boast and she would egg him on shamelessly.

И такое с Далем постоянно — кажется, он половину английского языка сам выдумал.

Здесь «egg» — изменившееся со временем «edge», поэтому «egg on» значит подначивать, подзуживать, подталкивать кого-то за грань разумного. Но мне больше нравится, как Матильда закидывает любящего отца тухлыми яйцами:

‘You must be very clever to find a use for something that costs nothing,’ she said. ‘I wish I could do it.’

‘You couldn’t,’ the father said. ‘You’re too stupid. But I don’t mind telling young Mike here about it seeing he’ll be joining me in the business one day.’ Ignoring Matilda, he turned to his son and said, ‘I’m always glad to buy a car when some fool has been crashing the gears so badly they’re all worn out and rattle like mad. I get it cheap.

Then all I do is mix a lot of sawdust with the oil in the gear-box and it runs **as sweet as a nut**.’

Только сейчас заметила, что тут опять про орехи. Видимо, обезьяны любят арахис не просто так, а потому что он сладкий — «as sweet as a nut» значит «как по маслу». Арахисовому, конечно.

Ctrl + ↓ Ранее